Неточные совпадения
Я часто себя
спрашиваю, зачем я так упорно добиваюсь любви молоденькой
девочки, которую обольстить я не хочу и на которой никогда не женюсь? К чему это женское кокетство? Вера меня любит больше, чем княжна Мери будет любить когда-нибудь; если б она мне казалась непобедимой красавицей, то, может быть, я бы завлекся трудностью предприятия…
Иногда придет к нему Маша, хозяйская
девочка, от маменьки, сказать, что грузди или рыжики продают: не велит ли он взять кадочку для себя, или зазовет он к себе Ваню, ее сына,
спрашивает, что он выучил, заставит прочесть или написать и посмотрит, хорошо ли он пишет и читает.
Девочка знала, что между отцом и матерью была ссора, и что мать не могла быть весела, и что отец должен знать это, и что он притворяется,
спрашивая об этом так легко. И она покраснела за отца. Он тотчас же понял это и также покраснел.
— Ну, а что твоя
девочка, Анна? —
спросила Долли.
Левин не замечал, как проходило время. Если бы
спросили его, сколько времени он косил, он сказал бы, что полчаса, — а уж время подошло к обеду. Заходя ряд, старик обратил внимание Левина на
девочек и мальчиков, которые с разных сторон, чуть видные, по высокой траве и по дороге шли к косцам, неся оттягивавшие им ручонки узелки с хлебом и заткнутые тряпками кувшинчики с квасом.
Где он?» Он пошел к жене и, насупившись, не глядя на нее,
спросил у старшей
девочки, где та бумага, которую он дал им.
— Ну, хорошо, хорошо. Погоди еще, и ты придешь к этому. Хорошо, как у тебя три тысячи десятин в Каразинском уезде, да такие мускулы, да свежесть, как у двенадцатилетней
девочки, — а придешь и ты к нам. Да, так о том, что ты
спрашивал: перемены нет, но жаль, что ты так давно не был.
— Ты разве одна здесь? —
спросил я
девочку.
Когда
девочка выросла, человек
спросил ее...
—
Девочка моя, что ты? —
спросил Самгин, ласково, но уже с легкой досадой.
— Его побили, да? —
спросила девочка, не шевелясь, не принимая протянутой руки Дронова. Слова ее звучали разбито, так говорят
девочки после того, как наплачутся.
Придя домой, Самгин лег. Побаливала голова, ни о чем не думалось, и не было никаких желаний, кроме одного: скорее бы погас этот душный, глупый день, стерлись нелепые впечатления, которыми он наградил. Одолевала тяжелая дремота, но не спалось, в висках стучали молоточки, в памяти слуха тяжело сгустились все голоса дня: бабий шепоток и вздохи, командующие крики, пугливый вой, надсмертные причитания. Горбатенькая
девочка возмущенно
спрашивала...
— Это — зачеркни, — приказывала мать и величественно шла из одной комнаты в другую, что-то подсчитывая, измеряя. Клим видел, что Лида Варавка провожает ее неприязненным взглядом, покусывая губы. Несколько раз ему уже хотелось
спросить девочку...
— Господи, — тихонько произнесла
девочка, но, отшатнувшись,
спросила: — А может, вы врете? — И тотчас же визгливо закричала: — Фелицата Назарна!
— Это все мне? — тихо
спросила девочка. Ее серьезные глаза, повеселев, просияли доверием. Опасный волшебник, разумеется, не стал бы говорить так; она подошла ближе. — Может быть, он уже пришел… тот корабль?
— А
девочки…
девочки… есть? — как-то томно
спросил Грустилов.
— Как хорошо, что вы пришли. Видели Катю? —
спросила она Нехлюдова. — А у нас вот какая гостья. — Она показала на
девочку.
— Гусенка не видала? —
спросила она у
девочки грудным звонким голосом.
— Как твое имя? —
спросил мальчик, гладя рукой белокурую головку
девочки.
Тут надо было расстаться. Пожав руку моему новому знакомому, я протянул ее также и
девочке. Она ласково подала мне свою крохотную ручонку и, глядя снизу вверх голубыми глазами,
спросила...
Одно существо поняло положение сироты; за ней была приставлена старушка няня, она одна просто и наивно любила ребенка. Часто вечером, раздевая ее, она
спрашивала: «Да что же это вы, моя барышня, такие печальные?»
Девочка бросалась к ней на шею и горько плакала, и старушка, заливаясь слезами и качая головой, уходила с подсвечником в руке.
Чечевицын весь день сторонился
девочек и глядел на них исподлобья. После вечернего чая случилось, что его минут на пять оставили одного с
девочками. Неловко было молчать. Он сурово кашлянул, потер правой ладонью левую руку, поглядел угрюмо на Катю и
спросил...
И Милорд залаял басом: «Гав! гав!» Оказалось, что мальчиков задержали в городе, в Гостином дворе (там они ходили и все
спрашивали, где продается порох). Володя как вошел в переднюю, так и зарыдал и бросился матери на шею.
Девочки, дрожа, с ужасом думали о том, что теперь будет, слышали, как папаша повел Володю и Чечевицына к себе в кабинет и долго там говорил с ними; и мамаша тоже говорила и плакала.
После чаю все пошли в детскую. Отец и
девочки сели за стол и занялись работой, которая была прервана приездом мальчиков. Они делали из разноцветной бумаги цветы и бахрому для елки. Это была увлекательная и шумная работа. Каждый вновь сделанный цветок
девочки встречали восторженными криками, даже криками ужаса, точно этот цветок падал с неба; папаша тоже восхищался и изредка бросал ножницы на пол, сердясь на них за то, что они тупы. Мамаша вбегала в детскую с очень озабоченным лицом и
спрашивала...
— Что же мне делать, Хиония Алексеевна? — со слезами в голосе
спрашивала бедная
девочка.
— Ах, какой вы, Тарас Семеныч! Стабровский делец — одно, а Стабровский семейный человек, отец — совсем другое. Да вот сами увидите, когда поближе познакомитесь. Вы лучше
спросите меня: я-то о чем хлопочу и беспокоюсь? А уж такая натура: вижу,
девочка растет без присмотру, и меня это мучит. Впрочем, как знаете.
Бежит мимо девочка-подросток с кузовками в руках.
Спрашивает у нее Пахом...
— Какие же ты книжки читаешь, милая моя
девочка?.. — пытливо глядя на Дуню,
спросила Марья Ивановна.
— А в самом деле, — сказала Женя, — берите Любку. Это не то, что я. Я как старая драгунская кобыла с норовом. Меня ни сеном, ни плетью не переделаешь. А Любка
девочка простая и добрая. И к жизни нашей еще не привыкла. Что ты, дурища, пялишь на меня глаза? Отвечай, когда тебя
спрашивают. Ну? Хочешь или нет?
И она опять обняла и принялась взасос целовать Тамару которая со своими опущенными глазами и наивным нежным лицом казалась теперь совсем
девочкой. Но, освободившись наконец, от хозяйки, она
спросила по-русски...
Когда она успокоилась и привыкла к гостям, Иван Иваныч пригласил ее поговорить наедине. Егорушка вышел в другую комнатку; тут стояла швейная машина, на окне висела клетка со скворцом, и было так же много образов и цветов, как и в зале. Около машины неподвижно стояла какая-то
девочка, загорелая, со щеками пухлыми, как у Тита, и в чистеньком ситцевом платьице. Она, не мигая, глядела на Егорушку и, по-видимому, чувствовала себя очень неловко. Егорушка поглядел на нее, помолчал и
спросил...
— Ну что, похожа? —
спросил он, когда мы отошли на некоторое расстояние.
Девочка все еще смотрела нам вслед, держась руками за палисадник.
А Игин его и
спрашивает (он все это Игину рассказывал): «А какого вы мнения о Бахаревой?» — «Так, говорит,
девочка ничего, смазливенькая, годится».
— А
девочка не выпьет ли кофею? —
спросила gnadige Frau, желавшая обласкать более женскую половину и видевшая, что в кофейнике оставалось еще жидкости.
— Куда ушла Катря? — капризно
спрашивала девочка, топая ножкой.
— Домнушка, где Катря? —
спрашивала девочка, косясь на смешного мужика.
— Ну, что ты молчишь,
девочка? —
спрашивал Петр Елисеич.
— Сидор Карпыч, хотите еще чаю? —
спрашивала девочка, лукаво посматривая на своего молчаливого соседа.
— Сколько дней
девочка больна? —
спросил я среди насторожившегося молчания моего персонала.
— Неужели, сударыня? —
спросил Максим с комическою важностью, принимая в свою широкую руку маленькую ручку
девочки. — Как я благодарен моему питомцу, что он сумел расположить в мою пользу такую прелестную особу.
Этот простой вопрос больно отозвался в сердце слепого. Он ничего не ответил, и только его руки, которыми он упирался в землю, как-то судорожно схватились за траву. Но разговор уже начался, и
девочка, все стоя на том же месте и занимаясь своим букетом, опять
спросила...
— Что тебе, милая
девочка, нужно? —
спросила та, думая, что ее прислали по делу.
— Зачем же ты меня гонишь? —
спросила девочка своим чистым и простодушно-удивленным голосом.
Вошла
девочка и, остановясь у двери,
спросила...
— Здесь ночуете? —
спросила девочка.
Заморгал глазами, потянул в себя носом и, волоча ноги, побрел к себе за бузину. Опять попытался плакать. Ни слезинки! Делать нечего. Воровато огляделся, послюнявил пальцы. По щекам протянулись две широкие мокрые полосы. Я пошел к
девочкам и
спросил Юлю, сердито всхлипывая...
— Это все одно, муж да жена — одна сатана… Я вот что хотел
спросить тебя, кто у тебя там
девочка, так лет пятнадцати-шестнадцати, за прилавком стоит?
На другой день
девочка просыпается чуть свет и прежде всего
спрашивает...
— Ведь он все понимает? —
спрашивает девочка немца.
Но
девочка тут же вспоминает о вчерашнем и
спрашивает...